Обладая феноменальной памятью, он никогда и ничего не записывал. Я уже говорил, что его специальностью была классическая филология. Арт продолжил семейную традицию. Его отец Ян Бакс, профессор Варшавского университета и Лондонской Британской Академии, знаток многих языков, был крупнейшим авторитетом в области классической филологии не только в масштабах Европы, но, пожалуй, и во всем мире. В Польше он считался и крупнейшим специалистом по Англии, чему способствовало то обстоятельство, что его отец, дед Арта, был чистокровным англичанином.
Что касается Аристотеля, — ясно теперь, откуда такое имя? — то он знал поменьше языков, чем его мудрый папаша, всего несколько древних, ну и почти все современные европейские. Как-то он признался мне, что самым большим несчастьем в своей жизни считает отсутствие возможности выучить китайский язык. Но ведь еще не вечер…
Кроме лингвистики Арт обладал большими познаниями в области медицины, психологии, права, логики, токсикологии, искусства и бог знает чего еще. Да и можно ли удивляться этому, если учесть, что в университет он был принят без экзаменов в возрасте… шестнадцати лет!
Чего Арт не любил? Милиции, прокуратуры, судов и людей, лишенных чувства юмора. О последних он мне не раз говорил: это потенциальные преступники; запомни, Павлик, человек, наделенный чувством юмора, никогда умышленно не совершит тяжкого преступления. Политики Арт не выносил. «Я слишком глуп, — говорил он, — чтобы разбираться в ней, и слишком умен, чтобы ею заниматься».
Думаю, нечто подобное наблюдалось и в его отношениях к женщинам.
И много говорить он тоже не любил. Позволял себе изредка пофилософствовать, иногда беззлобно посмеяться над кем-нибудь, часто озадачивал небанальным суждением, оригинальным афоризмом. Один из них мне особенно запомнился: если не существует идеальных преступлений, то тем более нет идеальных способов их раскрытия.
Но эта аксиома не распространялась на ее автора, ибо Аристотель Бакс знал такие способы.
Я часто раздумывал над причинами успеха Аристотеля Бакса, но не пришел ни к каким четким выводам. Так что на вопрос «почему» ответить нелегко. Гораздо проще ответить на вопрос «как». Итак, как он это делал? Во-первых (об этом я уже говорил), он никогда не вел никаких записей. Во-вторых, он всегда работал в одиночку, прибегая к нашей помощи лишь в исключительных случаях. И тогда давал нам такие задания, которые казались просто издевательством. Его идеи часто представлялись фантастическими. Подозреваю, что таковыми они бывали и для него самого, возможно, иногда он действовал вслепую, руководствуясь неясными ощущениями, предвидениями — и всегда попадал в десятку. Может быть, потому, что эти неясные ощущения зарождались на вполне реальной почве?
Я бы сказал неправду, заверяя, что Аристотель Бакс по ногтю человека умел определить его профессию или по цвету грязи на ботинках — место проживания. Нет, в этом отношении Арт не шел ни в какое сравнение не только с великим англичанином, но даже и с другими, менее гениальными детективами, известными нам по литературным произведениям. Но зато он был наверняка лучшим психологом, чем все они вместе взятые. Он умел, по его словам, «вывернуть противника наизнанку», проникнуть в его мысли, его душу. Это и становилось гарантией успеха. Железная логика и строгая последовательность его умозаключений поражали. Сколько раз меня самого заставляли краснеть от стыда его простые и, казалось бы, такие очевидные наблюдения. Да как же мы сами не обратили на них внимания? — думалось каждый раз.
Стадион был переполнен. Команда шахтеров из Забже, одна из лучших футбольных команд Польши, всегда пользовалась популярностью в городе грифа[2]. Оставалось еще несколько минут до начала матча, и Арт предался воспоминаниям.
— Помнишь, Павел, как мы с тобой болели за «Полонию»?
— Еще бы, я до сих пор за нее болею. К «Погоне» я долго привыкал, сейчас, конечно, как местный патриот болею за нее, «Гурник» чертовски сильная команда…
— Как много народу!
— Щецин любит футбол. Жаль только, что игроки «Погони» не всегда отвечают взаимностью своим болельщикам.
— Ладно, вот скатятся во вторую лигу, тогда почешутся, — улыбнулся Арт. — Теперь по телевидению стали транслировать много спортивных передач, так что я в курсе.
— А у меня нет времени смотреть телевизор, поэтому, если уж появится возможность, стараюсь вырваться на стадион. Знаешь, старик, боюсь, я начал полнеть…
Матч начался атакой гостей. Когда напряжение у наших ворот спало, мы продолжили разговор.
— Останься в Щецине на несколько дней, — предложил я. — Здесь тоже найдутся шведы, с которыми ты сможешь попрактиковаться в языке. Как-нибудь вечером выберемся с тобой в «Каскад», надеюсь, ты слышал о нем?
— Да, читал в газетах и ничего хорошего не вычитал. Старик, у меня в кармане всего четыре тысячи — на жилье, питание и обратную дорогу, а ты мне предлагаешь такие дорогие развлечения!
— Так я же приглашаю! Посидим, посмотрим представление, с девушками познакомимся… может быть. Надо же отметить нашу встречу! Я получал от тебя открытки из Египта, Англии, Индии. Расскажи хоть, что ты там делал.
— Это долгая история. А если ты хочешь отметить нашу встречу, пригласи меня в музей. И, говорят, у вас тут очень красивый замок. И порт хотелось бы посмотреть. И на верфи побывать. Но тогда отправимся на экскурсию сегодня же после матча, завтра я должен быть в Свиноустье. Знаешь, шведская фонетика не из самых легких.
— Не будешь же ты в Свиноустье все время заниматься шведским!
— Было бы с кем. Нет, конечно, и отдохнуть не мешает. В последнее время мне пришлось много работать. А пляжи, говорят, там великолепные.
— Пляжи в Свиноустье действительно великолепные, да и девушки тоже.
— Я вижу, тебя что-то мучает. Давай, старик, выкладывай.
— Не знаю, стоит ли, но я и в самом деле все время об этом думаю. Видишь ли, в прошлом году, в частном пансионате в Свиноустье убили женщину. И пансион приличный, не какая-нибудь подозрительная «малина», и обитатели его — почтенные люди. Нам не только не удалось найти преступника, но даже и установить мотива преступления. Совершенно непонятная история. Ага, вот что тебя может заинтересовать: в пансионе проживало несколько иностранцев, скандинавов, если не ошибаюсь, были и шведы.
— Да, это обстоятельство представляет интерес… для лингвиста.
— Не только. Ты слушай. События разыгрывались на фоне совершенно идиллическом, ну цветная открытка, и только: курорт, море, голубое небо, яркая зелень, комфортабельный дом. И в этой обстановке вдруг совершается убийство. Совершенно неожиданно…
— Неожиданно для милиции и для жертвы, убийца же наверняка готовился к нему заранее.
— Может быть, но пока это остается загадкой.
— Дело прекращено? Я только так спрашиваю, из чистого любопытства.
— Расследование вели местные органы, недавно переслали дело нам, пока оно лежит у меня в шкафу…
— …а потом перейдет в архив? И что, совсем не за что было ухватиться?
— Безнадежное дело, Арт.
— Неудивительно, что кривая преступности растет, если милиция так работает.
— Кривая падает, и весьма заметно, несмотря на рост туризма, в том числе и международного. Ты наверняка знаешь, что мы все шире открываем…
— Знаю, знаю, — бесцеремонно прервал меня Арт. — Ты лучше признайся, зачем мне все это рассказываешь?
Набрав в легкие побольше воздуха, я с силой выдохнул:
— Арт, возьмись за это дело!
Он глянул на меня сквозь стекла очков, потом перевел взгляд на зеленое поле стадиона. Игра велась преимущественно на половине «Погони», и все равно шустрым и более техничным силезцам никак не удавалось пробиться сквозь защиту наших футболистов и обойти вратаря. Игроки «Погони», как это уже издавна повелось, играли, по моему мнению, на одном честолюбии и энтузиазме. Ну что же, за неимением лучшего…
— «Возьмись за это дело», — передразнил меня Арт. — А шведский, а мой отдых? Гм… С другой стороны жалко, конечно, что душа бедной женщины мается на том свете и жаждет отомстить стражам закона за их полную бездарность. Ладно, Павел, расскажи-ка мне подробнее о преступлении. Понимаешь, я спрашиваю просто так, из любопытства…
— Понимаю. Фамилия убитой Рожновская. Имя… Вот имя забыл. Кажется, на букву «Н» или «М». Вроде Наталья. Да, да, точно — Наталья Рожновская, ей было около пятидесяти, жительница города Щецина. У нее было частное предприятие…
— Старик, — прервал меня Арт, — оставь в покое ее анкету. Наверняка все данные вы проверили. Проверили тщательно, как это обычно делаете. При каких обстоятельствах она погибла — вот что меня интересует. И еще ты сказал, что не удалось установить мотива преступления. Неужели в светлых головах ваших офицеров не зародилось и тени какой-либо гипотезы? Или все-таки зародилась?
